Когда я говорю, что Россия - это государство-"Груз-200", это не фигура речи. Это буквал...

Когда я говорю, что Россия - это государство-"Груз-200", это не фигура речи. Это буквально воплощение того, что Алексей Балабанов изобразил в своём известном фильме, впоследствии ставшим культовым. Воплощение в прямом смысле. В физическом.

Российский военный Даниил Туленков, бывший штормовец, рассказал о том, что вытворял его ротный с позывным "Лекс". Эпизод произошёл во время оккупации Бердянска. Эпизод должен был войти в новую книгу Туленкова о "Шторм Z", но в итоге он решил его не включать.

Цитирую в оригинале, без сокращений и исправлений. Некоторые моменты подсветил жирным:

"Лекс, первый мой ротный командир, был носителем специфической фашистской ницшеанской идеологии.

Он четко делил людей на биомусор и полноценных.

Но в основе его градаций не лежали ни расовые, ни религиозные критерии. Он был социальным расистом.

Любил людей образованных, презирал невежественных и глупых.

Был, при всем том, набожен, цитировал Евангелие.

В марте 2024, уже в Москве, третий мой ротный, Лис, показывал мне ролик, который подручные Лекса записывали в Бердянске.

Они вломились в какой-то частный дом и пытали семью местных жителей.

Двое подручных Лекса сидели на диване, со спущенными штанами, а муж и жена у них отсасывали.

Сам Лекс наблюдал за этой картиной, расположившись в кресле в позе дона Корлеоне и курил сигарету.

Рядом держали орущих и плачущих детей, заставляя их смотреть на издевательство над их родителями.

Когда Лекса приняли, всякое видавшие чекисты, тыкали его носом в изъятый телефон и спрашивали: "Ты нахуя творил такую дичь, больной ублюдок"?

Лекс, до того юлящий и извивающийся, как уж на сковородке, неожиданно собрался, голос его заскрежетал металлом.

"Я вытравлял из этих детей хохлов. Делал их русскими людьми".

А еще мне рассказывали, что в застенках ОГПУ Лекс под самый конец, поплыл.

Он рыдал сутками, содрогаясь в конвульсиях, выл как волк в зимней степи.

Его посадили на бутылку и ебашили электричеством, он сломался.

Я хотел вставить эту главу еще в "Шторм Z. У вас нет других нас".

Она у меня даже забита была в черновики. Но не решился.

Ограничился лишь общими фразами о бесчинствах, какие творил наш первый ротный.

Но это все было. И это тоже все наш "русский мир", который мы притащили туда, где нас никто не ждал.

Справедливости ради, конечно же, закончу тем, что и пресекли бесчинства Лекса не "народные мстители", а органы госбезопасности РФ.

И отправил его на пожизненное заключение за организацию преступного сообщества, изнасилования, убийства, грабежи, торговлю оружием и нападение на военнослужащих - российский суд.

Лекс погорел на торговле оружием. Это и стало триггерной точкой для госбезопасности.

На торговле оружием и нападением на ахматовцев.

Его подручные, одуревшие от крови и безнаказанности, захватили в плен чеченца, притащили в свое логово, били, издевались.

Каким-то чудом парень сумел сбежать. Я видел на Ютубе ролик с его рассказом о пытках и издевательствах.

Сейчас мне его уже не найти, наверное, ну да ладно.

Дело не в этом.

Дело именно в том, что послужило концом Лекса.

Не вот эти вот глумления над несчастными людьми из Бердянска. До них не было никому никакого дела.

Лекс нарушил правила Системы, оскалив клыки на запретное.

Чекист, называя его "больным ублюдком", не проявлял эмоции, не дал выход людскому.

Человек с горячим сердцем, чистыми руками и холодной головой просто назвал вещи своими именами.

Лекс стал не просто "ублюдком", а "больным ублюдком".

А больных ублюдков уничтожает любая система.

Лекса стерло бы в порошок гитлеровское гестапо, саддамовский мухабарат, игиловская контрразведка.

Любая спецслужба уничтожила бы больного ублюдка.

Но ключевое слово здесь не ублюдок, увы. Ключевое слово здесь - больной".